300 шахматных партий от Зигберт Тарраш

300 шахматных партий (З.Тарраш)     Замечательная идея последовательно проводится в жизнь издательством «Физкультура и сорт»: переиздание наиболее ценных шахматных книг из классического наследия прошлого. Уже увидели свет новые издания трудов Ласкера и Капабланки, Нимцовича и Рети. В планах – литературное наследие Алехина. Но данный случай – особый! Книга, которую читатель держит в руках, ранее вообще не переводилась на русский язык, хотя её значение в мировой шахматной литературе неоспоримо.

     Когда обсуждались очередные «кандидатуры» на переиздание, всем понравилась мысль выпустить вновь «Современную шахматную партию» Тарраша, выходившую у нас в стране крошечным тиражом в начале 20-х годов. Её уже собирались включить в проект плана, когда переводчик обратил внимание присутствующих на тот факт, что «300 шахматных партий», более раннюю и не менее значительную работу того же автора, в этом случае неизвестно когда удастся предложить вниманию русскоязычного читателя.

     К счастью, его соображение сочли резонным. Что касается «Современной шахматной партии», теперь её переиздание может стать логическим  следствием выхода в свет  русского издания «300 шахматных партий». Чем ценна книга Тарраша для современного читателя? Во-первых, это этапное произведение, характеризующие важные периоды развития шахматной мысли. Оно представляет собой документ эпохи, причем не только своими любопытными бытописаниями, но и чисто шахматными суждениями и оценками и поэтому особенно интересно. Зарождение «шахматной науки» происходило в немалых спорах, в которых участвовали яркие и одаренные личности, прекрасно владеющие  шахматами и пером. Зигберт Тарраш, которого называли Praeceptor Germaniae («учитель Германии»), внес значительный вклад в теорию, попытавшись сформулировать понятие «правильной игры». В своей практике, как и в литературной деятельности, он – вполне в духе того времени – принципиально отстаивал свое понимание этой самой «правильной игры», хотя такая принципиальность стоила ему отдельных чувствительных поражений. Впрочем, поражение было не так уж много, Удар, нанесенный ему Ласкером в матче на первенство мира, приходится  на годы, когда лучшие времена для Тарраша были уже позади; в период же высших своих достижений Тарраш был исключительно грозным противником, а вера в правильность исповедуемых принципов придавала ему дополнительные силы…

     Во-вторых, эта книга рассказывает о становлении большого мастера, что всегда особенно ценно, тем более когда рассказ ведется от первого лица. Неуловимая субстанция, наличие которого определяет незаурядные способности человека, проявляющиеся на том или ином поприще, интересовала всех и во все времена. Конечно, книга не открывает этот вечный секрет, но её чтение удовлетворяет наше любопытство благодаря наличию многих красочных деталей.

     В-третьих, эта книга искренняя и глубоко личная. Благодаря ее искренности мы, не испытывая к Таррашу каких-либо эмоций, сопровождающих непосредственно знакомство, - особой симпатии, вызванной обаянием, или, скажем, неприязнь, - в состоянии увидеть, в частности, и то, что Тарраш-человек не во всем достигал величия Тарраша-шахматиста (это явление нередкое, оно случается и в наше время…). Мы видим, что он не был чужд  позы и самолюбование, и теперь может объективно оценить уничтожающую характеристику, данную ему Нимцовичем в книге «Как я стал гроссмейстером». Нас недолжны ввести в заблуждение многочисленные латинские изречения и цитаты из классиков, которыми Тарраш прямо-таки пересыпает свою речь: он ведь получил образование в классической гимназии и университете, а с такой подготовкой можно было «тряхнуть стариной». Однако приписанное ему Нимцовичем «неумение создать новую мысль» - это, неверное, уже слишком. В конце концов, и теория Нимцовича, и позиция Чигорина строились в немалой степени на отрицании того, что сформулировать Тарраш, но разве отрицать труднее, чем строить на ровном месте, и что было бы отрицать, если бы ничего не было построено?

     Возьмем, например, арифметические рассуждения о темпах. Выдернутые из контекста (например, из этой книги), они действительно попахивают схоластикой, и неудивительно, что с ними полемизировали с особым рвением, особенно в случаях, когда доктор Тарраш, с детства не любивший арифметику, где-то «обсчитывался» на темп-другой. Однако в книге можно найти сразу несколько мест, обойденных полемикой, из которых видно, что автор относится к темпам вполне реалистически и даже, можно сказать, в духе нашего времени. Обратите внимание, например, на примечание к партиям №122 (к 12-му ходу черных., № 125 («Один темп в закрытых позициях обычно немного значит»), № 290 («Что поделаешь, пусть затрачены четыре хода слоном…»), №298 («Но как белые использовали эти четыре темпа?..»).

     Вторая тема, ставшая предметом полемики, - тема «удобной и свободной игры», за которую постоянно ратовал Тарраш. Оказывается, он прекрасно понимал, что стесненная позиция сама по себе не является большим злом, если в нем нет слабостей (например, партия №292, примечание к 16-му ходу белых). Необходимо также  отметить , что «арифметика темпов» и разговоры об «удобной и свободной игре» адресованы в первую очередь изучающим шахматы, чтобы облегчить им усвоение основ. Гроссмейстеры наших дней, садясь за доску, знают, что удобную и свободную игру получить непросто, если противник достаточно силен; в открытых позициях дело кончается разменами и ничьей. Современная изощренная позиционная борьба далеко ушла от рецептов нюрнбергского доктора, но что делают гроссмейстеры со своими менее искушенными соперниками в сеансах одновременной игры? Напрочь забыв критику в адрес Тарраша, они спешат скорее опустошить ряды любителей при помощи той самой удобной и свободной игры!

     Конечно, современную дебютную теорию по книге Тарраша изучать нельзя, но поучительных миттельшпилей и эндшпилей в ней немало. Они впечатляют и боевыми ходами, и комбинациями тонкостями, и четким анализом. На наш взгляд, финальная глава книги, повествующая о  матче с Чигориным, становится фактически кульминацией всего труда, что вытекает из особенно подробного комментирования партий. Здесь анализ Тарраша наиболее глубок  и точен: характерно, что Чигорин в своих примечаниях постоянно приводит варианты и оценки, заимствованные у соперника, в ярком большинстве случаев соглашается с ним и лишь изредка вступая в спор. Что касается дебютов, некоторые любопытные открытия читателя все же ждут.  Оказывается, Таррашу не были чужды «модернистские» дебютные эксперименты (партия № 86), а в одном случае (партия №123) он довольно-таки пророчески «предсказал» современный челябинский вариант.

     Тем, кого не удовлетворял эти краткие замечания и кому захочется больше узнать об авторе книги, может помочь капитальная работа Я. И. Нейштадта «Зигберт Таррш», вышедшая несколько лет назад в серии «Выдающиеся шахматисты мира».

Реклама

Рейтинг (FIDE) LIVE

                         Man

2017 12 10 Man

                     Women

2017 12 10 Women