Ботвинник Михаил Моисеевич. Воспоминания шахматиста (часть 3)

Михаил Ботвинник и Саломон Флор      Ботвинник отправился к Алехину, договариваться о матче на первенство мира. С собой на эту встречу, он пригласил Флора. Для чего свидетель?

    Говорит Михаил Ботвинник: «Всё-таки я человек осторожный, и хотя у меня были добрые отношения с Сан Санычем, я всё-таки помнил, что он эмигрант. И мне нужен был свидетель, чтобы объявить о том, о чем, собственно, мы с ним говорили. В Москве никто не был в курсе моего решения о переговорах! Но я вынужден был на это решиться, так как откуда я мог знать, когда я в следующий раз увижу Алехина. И я решил взять грех на свою душу. Вообще-то я всегда так действовал, когда я считал что это выгодно советскому народу, советскому государству, я иногда даже нарушал инструкции. Потому что я считал главной инструкцией – это действовать во благо советского народа. В общем-то, мы с ним довольно быстро договорились о том, что матч будет проходить в Москве. Он только попросил, чтобы за три месяца до матча, он смог бы сыграть в каком-нибудь московском турнире. Договорились о призовом фонде. С меня он не требовал 10000 золотых долларов призового фонда, а 10000 бумажных долларов. И для простоты, я ему предложил, что независимо от результата матча, он получает 2/3 от десяти тысяч долларов. Я считал это лучшим для себя, так как не нужно было бы просить у правительства страны 10 тысяч, а всего 6700 $, так как я считал, что я не должен вообще получать какого-либо приза.

Александр Алехин в эмиграции (Франция)     Но 1 сентября 1939 года началась Вторая Мировая Война, и всё было кончено. Во время войны, у Алехина были всякие приключения. Он опубликовал в нацистской газете четыре статьи о шахматах. Но они были сомнительного содержания! Потом он утверждал, что они были написаны не им. На него начались гонения, и у нас тоже были сторонники того, чтобы Алехина лишить звания чемпиона мира. Я не поддерживал это мнение, так как я считал, что его нужно не лишить звания чемпиона мира, а его нужно победить. Только тогда, советский чемпион будет признан всем миром. И было решение о том, чтобы снова этот матч проводить. Потом, после различных событий, на меня давили, я отказался сам от матча. Со мной беседовали два сотрудника НКВД, один из которых был заведующий отделом, а другой, видимо, ведал спортом.

     Они мне задавали различные вопросы:

- были ли у Вас встречи с иностранными агентами за рубежом?;

- были ли у Вас связи с белыми эмигрантами?

Михаил Моисеевич Ботвинник     Я сказал, «Да, у меня были связи с белыми эмигрантами, я играл в турнирах с Алехиным и Боголюбовым». Это им не понравилось, и они сказали мне, чтобы я вспоминал о других случаях. Я говорю, «Да, ещё в 38-м году в Амстердаме, ко мне пришел какой-то джентльмен, который меня уверял, что Ленин допустил ошибку, что допустил Октябрьскую революцию. Но я с ним не согласился, а потом заплатил портье 2 гульдена, и попросил, чтобы больше не пускал ко мне таких джентльменов». Это им снова не очень понравилось. Тогда они мне задали вопрос: «Были ли у Вас связи с иностранными дипломатами?» Я сказал им, что был один момент, когда мне позвонили из кубинского посольства и предложили мне принять в подарок книгу посвященную Капабланке. Я ответил, чтобы они передали эту книгу в комитет физкультуры. Комитетчики мне сказали, что я лично должен встретиться с этим дипломатом, и узнать, что он от Вас хочет. Когда я пришел домой, то сразу же написал заявление в ЦК партии, и больше, после этого случая, меня уже не тревожили.

     Мы договаривались, что матч будет происходить в Англии, потому что приглашать Алехина в Москву было просто не возможно. И британская шахматная федерация, 23 марта 1946 года, приняла решение проводить матч. Они сразу же послали Алехину телеграмму, о решении федерации, с тем, чтобы он дал согласие формальное. В воскресенье, 24 марта, часов в пять вечера, мне позвонил Борис Федорович Бодсероп (работник министерства иностранных дел), и сообщил трагическую вещь о том, что Алехин неожиданно умер».

Самуил Решевский     «Гений шахмат России и Франции», написано на могиле Алехина. Да, во Франции он жил долгое время, но это был русский гений с трагической судьбой, как многие до него, и многие после. Алехин умер не побежденным.

     После сложных переговоров, сильнейшие шахматисты мира: Эйве, Решевский, Смыслов, Керес, Ботвинник, собрались в Гааге, чтобы в матч-турнире определить нового чемпиона. Гаага, год 1948. В это время, Михаил Моисеевич работал над докторской диссертацией. Но первенство мира! И Ботвинник, уже в который раз отложил на время электротехнику. Многие специалисты предсказывали победу либо американцу Решевскому, либо талантливому советскому гроссмейстеру Паулю Кересу. Но Ботвинник думал иначе. Во втором туре он выигрывает у Эйве, затем следует трудная ничья со Смысловым, и, наконец, встреча с Кересом. Керес блестяще начал турнир! Две победы подряд. Но успехи соперников никогда не смущали Ботвинника, скорее наоборот. В первой половине турнира, Ботвинник выиграл обе партии у эстонского шахматиста, и уверенно лидировал. Вторая часть турнира должна была проходить в Москве, куда участники соревнования отправились поездом через Брест.

Турнирная таблица матч-турнира за звание чемпиона мира 1948 г.     Из воспоминаний Ботвинника: «Всё вроде бы было хорошо, но тут выясняется, что у Эйве были тетради с дебютными разработками, которые были на голландском языке. Наши таможенники не знали голландского языка, поэтому они решили эти тетради отнять, и послать в Москву для досмотра. Знающие голландский язык специалисты бы посмотрели все варианты экс-чемпиона мира, и он тогда вполне бы мог отказаться играть дальше. Тогда стали звонить в Минск, но ответ был таков, что инструкции обязательно надо соблюдать. Я предложил позвонить в Москву. Таможенники уже сами понимали, в чем дело, уже успели договориться с обкомом партии. Как потом оказалось, Минск сам позвонил в Москву, и Москва через Минск сообщила, что всё в порядке. Форма была такая (я не хочу хвастаться): «Передайте товарищу Ботвиннику, что из-за уважения к нему, тетради Эйве пропускаем без осмотра». И тогда я уже пошел в вагон-ресторан, где сидел расстроенный Эйве. Когда я ему это рассказал, он был счастлив. Но когда я спросил у него, ничего ли в его тетрадях нет направленного против советского государства, он в знак клятвы поднял два пальца. Вся эта история получила такую комическую развязку».

     Турнир переехал в Москву, но здесь Ботвинника ждало неожиданное, а может, закономерное испытание.

Ботвинник - награждение в Коллоном зале (г.Москва)     «Потом мне сообщили, что Бондаревский (один из секундантов Кереса), сделал заявление в Ленинграде, что у Ботвинника больше очков, но у Решевского больше таланта, и чемпионом будет Решевский. Меня сразу вызвали ЦК. Там присутствовал Суслов, Кузнецов, Попов, а Жданов председательствовал. Да, ещё Ворошилов приехал специально, и Аполлонов, который был назначен председателем комитета физкультуры. Никто ничего не говорил, кроме одного Жданова. Жданов, вдруг, мне говорит: «Мы очень беспокоимся, что чемпионом будет Решевский». Я ему объяснил, что, вероятно, это не возможно. Так как, если будет чемпионом Решевский, то это значит, что сильных шахматистов на земном шаре нет. Тогда Жданов мне сделал такое предложение: «Мы боимся, что Решевский будет чемпионом, поэтому давайте сделаем так, что Керес и Смыслов будут Вам проигрывать нарочно». С одной стороны, это было сказано для того, чтобы меня унизить. Но это было глупо, так как с 1941 года, я брал в турнирах, где принимали участие и Керес и Смыслов и другие шахматисты, я брал только первые места. Причем, с большим отрывом! Поэтому, совершенно ясно, что я был сильнейшим, а этот матч-турнир подвел этому итоги. Но я думаю, дело было не в этом. Вероятно, Сталину «втирали очки», что должен быть Керес, что он самый сильный. И когда Керес провалился, после того, как он проиграл мне в Гааге обе партии, необходимо Сталину было объяснить, какой выход! Ведь ему объясняли, что Ботвинник плохо играет. Его, видимо, напугали Решевским, и тогда Сталин дал это указание, сделать так, чтобы Ботвинник был чемпионом. Я, конечно, с негодованием отказался от предложения Жданова. Я ему даже доказывал, что это и не нужно совершенно. Но он упорно настаивал. В конце концов, мне это надоело, и я им предложил компромисс: «Ну, давайте посмотрим, нужно ли это вообще»? На этом всё закончилось. Наверно, он доложил Сталину, что Ботвинник дал согласие. Конечно, это было не нужно. Я, правда, одну партию Решевскому в Москве проиграл, две выиграл. Это просто совершенно безобразная история, омерзительная!», - покачал головой Ботвинник.

     Всего этого, конечно, не могли знать зрители, собравшиеся в Колонном зале, и миллионы любителей шахмат. Но, увы, таков, как мы теперь знаем, дух той эпохи. Конечно же, если бы Ботвинник проиграл, болельщики были бы огорчены, однако у высоких политиков было своё представление о престиже страны. Впрочем, их неуклюжая забота была излишней. Советская шахматная школа в ней не нуждалась!

     Тогда, в 1948, Михаил Моисеевич Ботвинник стал чемпионом мира. Он удерживал этот титул с двумя годичными перерывами 15 лет.

Читайте первые две части: «Ботвинник Михаил Моисеевич. Воспоминания шахматиста (часть 1)»

                                         «Ботвинник Михаил Моисеевич. Воспоминания шахматиста (часть 2)»

Реклама

Рейтинг (FIDE) LIVE

                         Man

2017 12 10 Man

                     Women

2017 12 10 Women

подставка для торта купить спб
mimar.ru